Алексей Попович
(
Алеша Попович, в узких кругах- Литератор Попович)
МЫСЛИ
О себе.
Общество может позволить себе одного такого как я. Одного, но не больше!
Телевизионное
Через сколько порнорук прошли эти порнозвезды!
Читая...
От лица Омара Хайяма: ⌠Заруби рубай на носу!■
Честное слово
Люблю я государство! А вот оно меня не очень┘
Личное литературное
У меня в жизни было много красивых романов, но я еще не написал ни одной красивой повести┘
Озарение
Я удивляюсь своему кулинарному искусству - как при его практическом отсутствии можно так вкусно готовить?
Комплимент любимой
Ты знаешь разницу между твоими глазами и глазами той змеи напротив? И я не знаю...
Стих
Любовь моя, смотрю в твои глаза,
Мне кажется, немного ты ... коза.
Еще раз о себе
Даже если я √ гений, но почему остальные должны от этого страдать?
Студенческое
Для меня еда - как секс. Так же редко и приятно...
Озарение.
Почему пьют настоящие мужчины? Потому, что рядом нет настоящих женщин...
От курильщиков - Пушкину.
Дядька ⌠Беломор■ - ответный удар!
И еще раз о себе
.На самом деле моя роль не на столько мала, на сколько вы себе это представляете. Всё дело а том, что за чьей-то ролью следят миллионы, а за своей √ всего лишь я один.
МИНИАТЮРЫ
(из цикла ⌠Последние дни■)
Талант
У меня талант! Настоящий талант! Талантище! Я могу сделать несчастным любого человека, находящегося рядом со мной. А как иначе, ведь со мной не скучно, а за развлечения надо платить. Порою больше, чем это того стоит - что делать, талант! Была, говорят, монета такая, похожая на нашу копейку до девальвации (прости мне Господи слова-то такие грешные), но выродилась. В настоящий пожиратель искусства, в этот самый┘ (вы сами понимаете, о чем я говорю).
Мне еще мама говорила: ⌠Сынок, не будь гордым! Бросай, кидай Талант людям, желательно не бесплатно!■. Вот я и кидаю. Всегда, когда получается. А что делать, ведь гении дорогого стоят, особенно в нашем трудном деле, связанном с риском: могут побить, покалечить... Не весь мир состоит из любителей такого искусства, поэтому
таких как я мало, все-таки я - талант!И пусть кто-то утверждает, что это не так; сделать несчастным человека, который рядом с тобой - это надо уметь, причем, желательно с самого рождения, и лучший пример - это скромный Я.
Я могу сделать все: быть русским и жить не в России, учиться в институте и вылететь с последнего курса, любить и быть нелюбимым, жениться и на следующий день довести дело до развода... Я гений невезучести!
Так втыкайте мне палки в колеса, кидайте камни в крылья, ставьте мне мышеловки про запас - я все равно вас сделаю несчастными! А кому сейчас легко, всем трудно; тем более - МНЕ. Что делать, ведь я - талант!
Скульптор
Я - скульптор. О, боги, я просто скульптор; скорее - безвестный для вас, потомков, ваятель, чьи работы по причине их малочисленности и банальной обычности были утеряны во мраке веков. Впрочем, для кого-то мое время и находится во мраке истории и известно только по пересказам сочинителей-историков, но я здесь, в древних Помпеях, городе роскоши и благополучной лености.
Вдалеке возвышается Везувий, милый добрый Везувий, мой сосед по карте, а на его фоне восседает тот известный патриций, голова которого и служит прообразом того, что я собираюсь сделать из этого куска камня. Именно голова, потому что на изображение его толстого обрюзгшего тела не хватит и самого Везувия. Настоящий римлянин не может быть таким! Но он патриций, и платит мне за работу, посему я и ваяю эту убогую голову в безвестном дворике в каком-то из закоулков беспечно разлагающихся Помпей.
А завтра проснется Везувий, и скоро тысячи людей, пытаясь сохранить свои настоящие головы, будут в страхе бежать, ползти, закрываться руками от пепла и дыма, хоронящих город, и вечный ужас на их лицах запечатлеет для потомков великая Земля... Но это будет потом. А пока я - скульптор. Просто безвестный скульптор. Безвестный для вас.
Моя мечта
Моя мечта существовала. И не просто существовала, а была, причем, неплохой девушкой. Весьма неплохой и привлекательной: роскошные светлые волосы, глаза цвета моря, обнаженная юным рассветом фигура, - одним словом, МЕЧТА. И пусть она всего лишь мечта, пусть я ее придумал - это все неважно. Может, я и найду кого-нибудь... как она. Но пока это всего лишь мечта. Но она существовала. И существует. А чего еще ожидать от мечты?..
Актеры
Актеры┘ Кто это? Может быть, это просто пасынки искусства, чьими заслугами пользуются коварные режиссеры, оставляя на пропитание помойные крошки таланта? Или же это болезнь, симптомами которой является желание быть на сцене, чувствовать ее запах √ простите, дух √ и фатальное чувство одиночества┘ Ни то, и ни другое. Актер √ это просто призвание. Призвание с самого рождения быть ИМ √ неизвестно кем: все зависит от роли, которую тебе дают или... не дают. Можно всю жизнь прожить в ожидании своего триумфа и умереть┘ несыгранным, ибо актеры √ люди, а люди умирают. Актеры умирают┘ Впрочем, актеры √ кто это?
Покорителям НЕБЕС
⌠... Меня кинула Муза, кинула напрочь, толкнув на жесткие серые камни реальности. Я снял свои помятые крылья, вздохнул и начал разбирать
их, - самое главное творение моей недолгой жизни - скрупулезно отделяя жесткий пергамент жизненной позиции и устремлений от мягкого, почти фантикового папируса мечтаний. Почему-то на нем, на каждом клочке, крупным почерком сердца было написано её имя, но это высшими силами было дозволено увидеть мне только сейчас. А я почему-то думал, что там гордо начертано ⌠Аэрофлот■, и я - большая белая птица... Ах, как приятно было парить в облаке своих грез над тонким и нежным ростком моей любви к Ней, поминутно утверждая устойчивость бытия и лелея в душе маленькую надежду на взаимность...Да, к чему мне, недорезанному, но уже сбитому Икару эти крылья? Я хотел показать моей ангельской Музе бескрайность небес, если они наполнены чистой и светлой любовью, способной удивлять потомков на протяжении многих долгих последующих поколений далеко за пределами Эллады... Но мне сейчас так больно, так больно: разбитые чувства карою богов за самоотверженность и наглость разъедают душу и отзываются в сердце смертельно нестерпимой болью...
К чему мне эти проклятые крылья - и я с жестокостью и остервенением ломаю их об эти проклятые Зевсом камни. О, боги! Почему я не такой как все? Почему я хотел ЛЕТАТЬ, взимаясь в поднебесье и купаться, подобно большой белой птице, в лучах восходящего Солнца на удивление Гелиосу, взирающему на мир со своей огненной колесницы, а не ПОЛЗАТЬ, как все, философствуя о полете и высоких материях? Почему я не такой реальный, как он, чьими сугубо мирскими и плотскими речами прельстилась ОНА, смысл и Муза моей жизни, а легендарный небесный Икар, столь мифический, сколь совершенный в своей тяге к высоте и безудержному полету?!
Нет, современники, не надо слез! Возьмите часть моих крыльев, возьмите по кусочку, сколько сможете! Для вас мне не жалко! Пусть потом, пусть через года, через века какой-нибудь новый Икар восстановит их по случайно попавшему в его руки фрагменту крыла, по случайно услышанной им в отрочестве легенде о храбром Икаре, по зову своего сердца - восстановит их и покажет своей прекрасной Музе бескрайние горизонты чистого лазурного неба, полного любви и гармонии! Пусть они парят вместе по просторам надежды, наслаждаясь небесной близостью друг друга! Пусть... а мне пора становится легендой и частью истории нашего прекрасного мира, полного любви и надежды...■.
Вздохнув и бросив последний взгляд на остатки своих крыльев, любви и несбывшихся надежд, Икар, подобно смертельно раненому зверю, тихо пошел к краю обрыва, ведущего далеко вниз. Для того, чтобы умереть и воскреснуть навсегда в древних легендах и наших сердцах и подарить нам мечту и надежду на великие Крылья чистой и светлой Любви, вознесущие нас далеко в бескрайние просторы, к великому и искреннему Солнцу.
Гротесковые формы, помноженные на абсурдность ситуации, порою дают такую картину, которая на первый взгляд кажется нахальным и даже дерзким переплетением наглости и вульгарности нынешнего времени на отблесках великих имен прошлого. Но это взгляд с поверхности, откуда не чувствуется той острой боли за судьбу Родины, культуры, за поколение смены времен...
Мифическая общага
(
из цикла ⌠Театр абсурда■)Это наверное, было в первом общежитии КАИ. А, может быть, в четвертом... За столом собрались русские литераторы с друзьями в надежде решить главный вопрос - кому же сегодня кормить цвет нации, кому печь топить, а кому с народом разговаривать.
- А можно я сварю? - Чернышевский как всегда, хотел легко отделаться.
- Молчи! Ты варишь так же, как Пушкин пишет стихи...
- А что Пушкин-то, что Пушкин... Чуть что - сразу Пушкин... Кто литературу осиротил? Пушкин! Кто Дантеса не убил? Тоже Пушкин!
- А Дантес-то причем?! - молчаливый Дантес, видимо, слишком долго жил в России - Ты ..., артиллерист, сын негра? Ты на кого батон крошишь? А?
- Ну, вот. Чуть что так сразу: негр, негр! Всегда у дураков негры виноваты... - Пушкин явно не хотел униматься.
- Ты ... отморозок! - горячий Дантес опять погнался за Пушкином в надежде оторвать ему ногу или руку, или, на крайний случай, какую-нибудь другую часть тела...
- Да тише вы, горячие французские парни! - подал голос седой Державин. - Вы еще на дуэли подеритесь...
- Откуда дровишки? - подал голос, явно тормзящий Некрасов, пытаясь сфокусировать окружающий мир в точке, находящейся где-то неподалеку от очередной бутылки.
- Да Гоголь здесь второй том ⌠Мертвых душ■ дописывает... - съябедничал Лермонтов.
- Молчи, дурак! С такими как ты в армии знаешь, что делают? На Кавказ шлют, на Минеральные воды... - обиделся Гоголь. Он не любил молодых нахальных выскочек, тем более талантливых.
- Так кто же будет кормить цвет русской литературы? - не унимался Державин.
-
Есть женщины в русских селеньях... - Некрасов, как обычно, говорил афоризмами.- А можно я приготовлю? - раздался из угла тоненький голосок начинающего литератора Поповича. Пресловутый литератор всю жизнь мечтал написать что-нибудь свое: сначала роман про Женьку Онегина, но что-то подобное уже находилась в учебнике литературы; потом, насмотревшись боевиков от Голливуда, многокнижие ⌠Война и мир■ - про разборки на улицах бандитской Казани и непререкаемого авторитета Петьки Без уха из Ростова, но какой-то толстый умный дядька с бородой все сделал гораздо быстрее, круче и порядочнее. А главное - раньше, поэтому так и приходилось довольствоваться скромными фразами из-за угла...
- Молчи, молодежь! Не пищи! - маститые литераторы, как всегда, не давали молодым прохода...
-
Ладно, пусть варит Гоголь! Он у нас знаток украинской кухни, и фамилия у него такая... столовая. А мы пока пойдем, с народом в ⌠Doom■ по сети порубимся, блин... - старик Державин, как всегда, умел найти нужное слово для примирения.- А я бы лучше сыграл в ⌠Монополию!■ - в Чернышевском всегда пробивалась коммерческая жилка, но классики стояли на своем. А Гоголь остался на вахте кухонного творчества. Хотя, скорее, это можно было назвать экспериментом, и то, вовсе не удачным...
- Ты что наварил, лапша хренова? Это даже мертвые души жрать не будут!
- Картошка... по-диканьковски... - стыдливо промямлил Гоголь.
- Дурак! Ешь сам свое... сало! А мне придется опять Арину Родионовну вызывать... Где мой радиотелефон? Алло? Бордель ⌠Михайловское■? - Пушкин знал все злачные
места - Мне, пожалуйста, Арину Родионовну! Ариш? Привет! Дела? Да отвратительно, как обычно. Нам как всегда. Что-что... Ну девочки нам нужны. С ужином. Платить? Ну, как обычно, вечером бабы - утром бабки, утром бабы - вечером бабки... Расчет?! Ну, как всегда, наличными по факсу. Вот только продам япошкам ⌠Капитанскую дочку■... Ага, через час. Ждем. - даже самому Пушкину не чужды были радости народа. - Ну, мужики, все нормально.- Ну, давно бы так! - Державина, видимо, очень радовали планы на сегодняшний вечер - А то развели тут... разборки... А еще литераторы называются.
В этот вечер в ожидании праздника Державин читал своего любимого автора - Булгакова, и, втайне сопереживая Воланду, влюблялся в Маргариту; Гоголь дотапливал печку остатками второго тома ⌠Мертвых душ■; Пушкин писал друзьям-декабристам, отдыхающим на таежных курортах в Сибири, а неугомонный Чернышевский, изнывая от безделия, постоянно вопрошал: ⌠Что делать, что делать?..■.
Жизнь в мифической общаге продолжалась, лишь начинающий литератор Попович скромно взирал на пирующих классиков.
А над многострадальной Россией проносился набат царь-колокола вослед уходящей культуре, и на Сенатской декабристов уже поджидала виселица.
Алекс. В. Попович